Научно-исследовательский и проектный центр Генерального плана Санкт-Петербурга
  Сделать стартовой Добавить в избранное Русский Русский English English На главную   Карта сайта   Написать письмо
 

 



Поиск по сайту

 


Красная линия

Сегодня на повестке дня среди многих прочих вопросов - обсуждение законопроекта «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования проведения землеустройства», как опорного пункта реализации национального проекта «Доступное жилье». Обсуждение его идет уже более года, и хотя он за это время претерпел множество изменений, первоначальная редакция его стала, как говорят, звонком. Звонком о том, что трибуна законодательных инициатив занята сегодня теми, кто не замечает никакой ценности в культуре градостроительства. Более того – теми, кто твердо для себя решил, что никаких ценностей градостроительства не существует, что градостроительство это химера, отвлекающая созидательные силы общества на пустые занятия и лишние траты. А те, кто чувствуют и понимают ценность градостроительства, на этой трибуне сегодня практически не заметны. Вот, например, какую поправку в Градостроительный кодекс предлагала та редакция этого законопроекта:

«1. В статье 1:

1) Пункт 11 статьи 1 изложить в новой редакции:

«11) красные линии - условные линии, определяющие границы частей земельных участков, подлежащих застройке в соответствии с градостроительным регламентом;»

После 300 лет безупречного служения в качестве планировочного каркаса города, красную линию было предложено разжаловать в линию застройки даже не улицы, а отдельного земельного участка, всего лишь конкретизирующую в натуре решения по градостроительному регламенту, действующему в отношении земельного участка.

Бывают такие конструкции, в которых все держится на одной единственной палочке – выдерни ее, и конструкция эффектно рассыплется. А может с виду не рассыплется, но работать все равно уже не будет. Для градостроительства такой палочкой является красная линия. Даже более, для градостроительства – она как иголка Кащея Бессмертного, в которой вся бессмертность его жизни. Конечно, уничтожить градостроительство возможно было бы и другими способами. Но изъятие из практики красной линии в прежнем (еще до нынешнего Градкодекса) ее понимании делает это сразу, причем весьма изощренно: вроде бы оставляет градостроительство активным и жизнерадостным, но превращает всю эту активную жизнерадостность в прекраснодушные спекуляции, презентации градостроительных утопий, в сплошную перманентную маниловщину.

 Ибо красная линия это самый конкретный инструмент градостроительства, с помощью которого градостроительные планы получают реализацию. На выставках и журнальных листах блистают раскрашенные планы, перспективные панорамы будущей застройки, загадочные ее силуэты и все прочее, чем градостроительная деятельность пытается представить публике свои плоды в убедительном обличии. Но основной итог всего этого – планы красных линий, которые уже без всякого интереса и внимания со стороны публики всегда тщательно обрабатывались (координировались) и поступали на учет в так называемые «Бюро дежурного плана» – святая святых Архитектурно-планировочных управлений каждого города. Точнее, как говорили раньше и сейчас пока еще продолжают говорить, поступали не на «учет», а на «дежурство». С помощью этих линий градостроители формировали планировочную структуру города, но, главное, держали эту структуру, не допуская в нее бессистемных метаморфоз. Конечно, не все было так уж гладко – все было вполне на уровне обычного российского порядка в делах. Но, тем не менее…

С принятием названной поправки градостроители не только потеряли бы этот инструмент реализации своей будущей деятельности, но и весь фонд наработанной за много лет градостроительной документации, по которой город продолжает развиваться. Да и созданные за многие прошлые годы городские структуры потеряли бы в лице кранной линии свой оберег от спонтанных хаотических преобразований.

Увы, сами градостроители новым градостроительным кодексом нанесли красной линии существенный ущерб, понизив ее статус до границ не только улиц и площадей, но территорий общего пользования вообще. В соответствии со «славной» традицией нашего народа мы в очередной раз заимствуем опыт у тех народов, которым самим наш собственный опыт в области градостроительства служит в качестве академического образца из арсенала человеческого опыта всемирного значения.

Красная линия – это инструмент для создания планомерного города. Планомерного не в смысле города прямых улиц, сплетающихся в какой-то геометрический орнамент, а в смысле города, формирование планировки которого регулируется осмысленной волей, в отличие от города, брошенного в стихию частных эгоистических инициатив. Если эта воля направлена на геометризм городской композиции, то красные линии чертят такую композицию как на вновь осваиваемой территории, так и поперек линий существующей застройки. Если эта воля направлена на консервацию живописности планировки, сложившейся в прежние эпохи, красная линия педантично обводит существующую застройку, придавая ее линиям надежный юридический статус. Если эта воля направлена на внедрение в застройку города элементов современных технологий жизни, то тихий строй как прямых, так и живописных улиц пронизывают хлесткие красные линии трасс метро, скоростных автомобильных магистралей, подчиняемые законам динамики и прочей физики правящей этой технологией, и так далее.

Культура красной линии возникла еще в древности. Гипподам уже в V веке до Р.Х. предложил грекам выгоды регулярной планировки города, реализовать которую без того, что мы сегодня называем «красной линией», было невозможно. С большей или меньшей настойчивостью принципы регулярности прочитываются в планировках городов Европы разных последующих эпох. Русское градостроительство в полной мере приняло их в свой арсенал в начале XVIII века под влиянием идей, родившихся в голове Петра I в отношении строительства Санкт-Петербурга.

Увлеченный Северной войной, царь Петр не мог в самые первые годы Санкт-Петербурга отвлечься на процессы строительства нового города. Но как только обстоятельства позволили ему это, с головой ушел в планы и регламенты, в проекты домов, в подбор архитекторов, в создание полноценной и масштабной строительной индустрии своего времени. Не щадя построенных домов, которых в новой столице насчитывались только первые десятки, он сносил, строил и сносил снова целые слободы ради реализации все новых и новых, более удачных проектов. Как будто твердо знал, что городу предстоит громадное и великое будущее, и первые шаги по его строительству не должны быть случайными, а придирчиво и тщательно вымеренными.

В то время, как другие монархи Европы увлеченно строили себе дворцы и загородные резиденции, царь Петр строил город. Царские указы еще до Петербурга, еще только в отношении Москвы, несут в себе интерес к облику города в целом, несут в себе идею перелицевать старую Москву, превратить ее из города усадеб в город городских домов и улиц, такой, какой мы знаем этот город сегодня. Указ от 28 января 1704 года гласил: «Великий государь указал: … строить каменное строение по большим улицам и по переулкам, а не посередь дворов своих…». Вслед за этим череда указов, настаивающих на этом же. Инструкция, данная московской полицемейстерской канцелярии 1722 году в том числе гласила: «Надлежит смотреть, дабы все жилое строение, ежели кому случится что вновь построить или старое переставить, и оное б все было строено по указу по улицам линейно, и никакое б строение из линии не выдавалось (но чтоб со временем улицы и переулки были равны); а в какой препорции напредь сего улицы и переулки были: о том взять писцовые книги из Московской губернии, и по тем писцовым книгам, какою шириною которая улица была написана, и ныне в какой мере состоит, о том при доношении подать в Сенат ведение» и далее: «Когда в помянутых местах будут строить палатное строение, и бу-де мочно, и им велеть смыкать с своими соседьми в одну стену, а не вдвое, а хотя с сторон соседи его и не зачали палат строить, и сомкнуть ему своих палат не к чему, оставлять, выставливая из стен кирпичи, впредь для смычки, и когда соседи подле его каменное будут строить, тогда к стенам его примкнуть стену своих палат свободно могут; но разве кто каменной свой дом крайний имеет близь какой дороги состоятельно, то уже от дороги для смычки кирпичей выставливать из стены не подлежит».

Так складывался принципиально новый образ города – города из улиц, сплошь застроенных фасадами домов, превращающих эти улицы в днища ущелий с вертикальными берегами. Если не считать самых первых лет Санкт-Петербурга, он сразу стал застраиваться таким образом. С самого начала было строжайше постановлено, что строительство ведется исключительно по планам застройки под страхом не только сломки всего, что нарушает этот план, но большого штрафа.

Планы города и отдельных его районов высочайше утверждались. Авторитет линий улиц, утвержденных в составе этих планов, был столь высок, что строители, выносившие их в натуру, натыкаясь, например, на то, что эта линия попадает на русло реки (по причине того, что план был выполнен на неточной топографической основе), предпочитали выкапывать реке новое русло, но не искажать выраженную в линии улицы волю Императора.

Даже после введения в 1892 г. Городового положения, передававшего значительную долю прав общественным управлениям городских поселений, предложения столичных Дум об изменениях в планах Санкт-Петербурга и Москвы производились не иначе как с Высочайшего Соизволения, испрашиваемого Министерством Внутренних дел.

Чем далее продвигалось строительство Петербурга, и развивалась система управления им, тем выше поднималась оценка значения линий, устанавливающих границы улиц, в глазах закона. Статьей 8 Городового положения было установлено, что «принадлежащие городскому поселению земли, назначенные по городскому плану под площади, улицы, переулки, тротуары, проходы и бечевники или заменяющие их пристани и набережные, а равно пролегающие через городские земли водяные сообщения, оставаясь городскою собственностью, состоят в общем всех пользовании». То есть с определенного момента пришло осознание того, что линия улицы, является не просто линией, ровняющей фасады, но и границей, разделяющей городскую земельную собственность общего пользования от прочих земельных владений, прежде всего частных, заключенных в территории кварталов.

Возведение постройки не по линии городского плана составляло нарушение, которое каралось сносом постройки за счет виннового. Для того, чтобы таких случаев было как можно меньше имела место следующая процедура. При постройке дома застройщик после возведения фундамента останавливал строительство и призывал соответствующий полицейский чин освидетельствовать фундамент на предмет того, что тот не выходит за линию плана. После этого он мог продолжить строительство. «Закрыть глаза» на увиденное этим чином нарушение составляло весьма значительный риск для него, так как ст. 1065 Устава о наказаниях гласила: «Если начальство даст разрешение на постройку, перестройку или починку здания, не имея на то права, или несогласно с установленными правилами, и по сей причине, построенное частным лицом или обществом здание должно будет подвергнуться сломке или изменению, то весь сим частному лицу или обществу нанесенный убыток обращается на виновных в неправильном разрешении».

Тем не менее, появление на плане города проектной красной линии, проходящей по частным земельным участкам, еще не означало какого-либо поражения в правах этих владельцев на эти участки, ибо, как разъяснил Гражданский Департамент (1900 г. №16), «Городские планы выдаются известному городу не для регулирования имущественных отношений города к другим лицам или установлениям, а для введения в распланировании улиц, площадей и других общих мест пользования, известного благообразного или вообще более совершенного, нежели в прежних городских поселениях, устройства и вида городской территории и для соблюдения условий техническо-строительного свойства, а потому этот план не может служить каким бы то ни было доказательством прав города на земли, в таком плане указанные, как бы эти земли названы не были, т.е. садами ли, площадями ли и проч.»[1]. К тому же Общим Собранием Правительствующего Сената (1899 г. № 4) было дано следующее разъяснение: «Ни вообще в своде законов, ни, в частности в уставе строительном не содержится постановлений, которыми бы на владельцев усадебных участков в городских поселениях налагалась бы обязанность уступать принадлежащие им усадебные места для потребностей благоустройства города, или владельцы означенных участков ограничились бы в праве свободного распоряжения такими участками или частями оных, которые по составленному на данный город плану должны быть обращены под городские улицы или площади».[2] Из определения Правительствующего Сената (от 27.04.1893 г. № 3528) следует что «Владельцам мест, предназначенных по городскому плану под улицы, площади и другие общественные надобности, не может быть воспрещено застраивать оные, пока город не сделает распоряжения об отчуждении их на законном основании. Поэтому недопущение постройки потому лишь, что данное место предназначено по утвержденному на город плану под улицу, для проведения коей он должен предварительно выкупить земли, состоящие в частном владении, было бы стеснением прав владельца, и притом не ограниченным никаким сроком».[3]

В отношении реализованной красной линии указывалось весьма однозначно какими частями или деталями дома и насколько ее можно пересекать, выходя такой частью в пространство улицы. Эти нормы устанавливались Обязательными постановлениями по строительной части городской Думы. Полнее всего они представлены в сборнике постановлений Московской городской Думы:

- Воспрещается улицы и тротуары застраивать лестницами, террасами, крыльцами и другими подобного рода выступами.

- Устройство перед входами с улиц каких-либо входящих или нисходящих ступеней, площадок и пандусов, выступающих за пределы красной линии, воспрещается.

- Выступающие за красные линии ступени, площадки и пандусы перед входами с улиц, устроенные до 7 июня 1889 года, подлежат уничтожению к 1 января 1909 года, если только такое уничтожение не вызовет необходимости капитальной перестройки прилегающей части здания для сохранения существующего доступа в оное; во всяком случае означенные сооружения, имеющие в ширину свыше 8-ми вершков, должны быть уменьшены до указанного размера. Выступающие за пределы красной линии ступени, площадки и пандусы перед входами с улиц, устроенные с 7 июня 1889 года по день вступления в силу правил ст. 30, подлежат безусловному уничтожению, кроме тех случаев, когда при ширине тротуара не менее 1 сажени перед входною дверью с улицы существует лишь одна восходящая или нисходящая ступень шириною не более 8 вершков. Все названного рода сооружения, выступающие за пределы красной линии, подлежат уничтожению при капитальной перестройке здания.

До переустройства сходы должны быть ограждены металлическими перилами, высотою не менее 1 аршина и 6-ти вершков.

- Колонны, пилястры, столбы и тому подобные архитектурные украшения, коробки для света у подвальных окон, а также защитительные приборы и решетки у тех окон, при тротуаре шириною не менее 1 сажени, могут выступать за линию строений на 8 вершков; при ширине же тротуара менее 8-ми саженей, выступы эти не могут быть более 2 вершков.

- Балконы, фонари и тому подобные выступы в этажах должны быть на высоте не менее 4 аршин и выступать за линию самого здания не более 2-х аршин.

- Выступающие из наружной линии дома оконные решетки в нижних этажах, расположенные от поверхности тротуара менее 3-х аршин, не допускаются.

- Глухих тамбуров, выступающих на тротуар, устраивать перед входными дверями с улицы не дозволяется.

- Дозволяется устраивать зонты перед подъездами с улицы. Если они будут устроены на столбах, то сии последние должны быть поставлены в подзоре тротуара. У каменных домов зонты должны быть металлические.

- Устройство боковых стенок у зонтов не дозволяется.

 Сам термин «красная линия» для обозначения описываемого нами феномена имеет по всей видимости чисто российское происхождение, однако возник он не сразу. В начальный период городского планирования чаще всего эксплуатировался термин «линии плана». Далее в связи с деятельностью по перепланировке российских городов и по перепланировке уже застроенных районов Санкт-Петербурга возник термин «линии урегулирования». В зарубежной практике, например германской или французской такие линии (границы улиц и дорог, пересечение которых образует территории подлежащие дальнейшему размежеванию между уже частными владельцами) назвались «твердые границы».

В Инструкции МВД Строительным Отделениям Губернских и Областных Правлений для руководства при начертании планов на новую обстройку городов и на изменение существующего ВЫСОЧАЙШЕ утвержденного городского регулирования (утвержденную и к руководству и исполнению 25.02.1870 г.) в п. «г» § 9 сказано: «на плане, приготовленном согласно вышеизложенному, обозначить чертою-кармином, один только контур предполагаемых для урегулирования изменений: в кварталах, участках, улицах, площадях, казенных и общественных зданиях, направления почтовых и других дорог, городской черты, кладбищ и проч.» Возможно практика вычерчивать улицы и кварталы красными линиями породила привычку называть эти границы «красными линиями» сперва в профессиональном просторечии, затем это вошло и в оборот нормативных понятий. Во всяком случае, в начале XX века этот термин уже употреблялся со знакомым нам значением.

(с) Никонов Павел Николаевич, архитектор

Скачать статью в формате Microsoft Word


[1] О. П. Бертинский. Устав строительный. СПб, 1902. стр. 164

[2] О. П. Бертинский. Устав строительный. СПб, 1902. стр. 182-183

[3] О. П. Бертинский. Устав строительный. СПб, 1902. стр. 198. Кроме того, «По жалобе на постановление одного губ. присутствия о воспрещении просительнице построить лавку на принадлежащем ей в городе месте, Прав. Сенат, приняв во внимание 1): что хотя место, где дозволено управою построить лавочку, и должно, по утвержденному гор. плану, отойти под переулок, но переулок этот не может быть немедленно устроен, ибо на месте его находятся крепостные участки частных лиц, кои прежде устройства переулка, должны быть выкуплены в собственность города установленным порядком, на что город не имеет еще средств; 2) что просительница, ходатайствуя о дозволении ей построить на принадлежащем ей крепостном месте лавочку, дала управе подписку, по коей обязалась, при проведении на том месте переулка, лавочку эту сломать не требуя за сломку никакого вознаграждения; и 3) что неразрешение губ. присутствием, при таких условиях, ходатайства просительницы о дозволений ой построить лавочку равносильно стеснению ее в праве распоряжения принадлежащим ей местом и при том без всякой пользы для города — признал данное управою и думою разрешение на устройство лавочки правильным. (Ук. Сен. 5 февраля 1873 г. № 6063)». Там же

 

Новости

12-12-2018

IX Российская национальная премия по ландшафтной архитектуре
С 19 по 23 ноября 2018 года в Москве состоялось крупнейшее мероприятие в области ландшафтной ар...

Подробнее

07-12-2018

В Законодательном Собрании Санкт-Петербурга состоялось второе чтение проекта закона о внесении изменений в Генеральный план города
5 декабря в Законодательном Собрании Санкт-Петербурга состоялось второе чтение проекта закона С...

Подробнее

Все новости


   
 

Создание сайта : Codens.ru
Copyright © Санкт-Петербургское государственное казенное учреждение 
"Научно-исследовательский и проектный центр Генерального плана Санкт-Петербурга", 2016